1998

 

В безверье смерть, без веры в омут.

У Промысла своя печать.

Всем существом своим влекомы

Мы Духом, хрупким, как свеча.

У Провиденья и Природы

Свои законы, свой удел.

Душа и старость, Свет и годы...

Ах, если б знать, что не успел

Содеять, изменить, увидеть.

Вернуть бы время, но – увы!

Одних любить, других обидеть;

Не жаль бы было головы,

Чтоб встать вон там, на том этапе,

Где можно все вернуть назад,

Где все окей, и дело в шляпе,

И звезды радужно блестят.

Хочу прощать, но не умею,

Прощенной быть хочу всегда.

Вернуть бы те мои года,

Ведь лишь о них я сожалею.

Хочу прощенной быть пятью.

Раскаяние запоздало,

Но я опять начну сначала

И жизнь переменю свою.

В безверье смерть, а с верой горы

Могу я двигать. Сменой дня

Прости, Господь. Сквозь кожи поры

Кричу к Тебе. Прости меня.

 

14 июля 1998

 

Мне места нет ни здесь, ни там.

Назло отчаянным врагам

Я все стерплю, снесу, прощу,

Переживу и в ход пущу.

Нет силы большей, чем любовь

К себе. Все начинаю вновь:

Рожденье, смерть, игра, тоска –

Всегда близка гроба доска.

Не видно света в гари дня.

Забудь про свет, помни меня.

Я здесь. Борюсь. Борьбе конец

Придет, когда смертный венец

Чело украсит. А пока...

Далекая звезда близка

Тому, кто верит, любит, ждет,

Тому, кто все простит, снесет,

Тому, кто рвется в высоту

И верит в Божью красоту.

 

14 июля 1998

 

Покрывало из белой надежды

Да накидка из белой мечты.

Но тоска все ж тоска:

Так черна. Так, как прежде –

По законам земной красоты.

И ни шагу ступить, и ни вздоха не сделать:

Ноют сердце, живот и Душа.

И тоска все ж тоска:

Так черна. И, наверное,

Давит тело, все кости кроша.

Нет мне крыши, гражданства, любви. Черным вороном

Бьется память, мешая вздохнуть.

Жить б навеки. И счастья, и горя – все поровну.

Ничего, отдохну как-нибудь.

 

14 июля 1998